fbpx
 
ВажноЖизньНастроениеПсихология

Так важно жить для кого-то…

Я вот тут иногда позволяю себе поныть мужу, что устаю. Что маленькие дети — это ежеминутное внимание. Что нужно бдить постоянно, и эта вечная тревожность … Что я раньше думала: вот заснут — и я поработаю, но когда они засыпают, я вдруг понимаю, как я устала, и сама засыпаю вслед за ними… Знаете, я понимаю, […]

Я вот тут иногда позволяю себе поныть мужу, что устаю. Что маленькие дети — это ежеминутное внимание. Что нужно бдить постоянно, и эта вечная тревожность …

Что я раньше думала: вот заснут — и я поработаю, но когда они засыпают, я вдруг понимаю, как я устала, и сама засыпаю вслед за ними…

Знаете, я понимаю, зачем я здесь. В этом социальном санатории. Чтобы увидеть и прозреть. В который раз. Научиться смирению, принятию и счастью.

Тут есть бабушка с внучкой. Бабушка очень молодая, я думала сначала, что мама. Стройная, красивая, холеная женщина.

У девочки — ДЦП. В очень сильной форме. Она на коляске, говорит с трудом, больше мычит, но бабушка ее понимает. Ей лет 11.

Я вижу их в столовой. Мы туда ходим редко, но если приходим, попадаем с ними за соседний стол.

Девочка сидит в коляске , и когда бабушка уходит за едой на раздачу, девочка опасно заваливается назад, у нее запрокидывается голова.

Я пугаюсь, бегу, чтобы поддержать, но теряюсь: не знаю, как подхватить правильно. За голову? А вдруг я сделаю больно?

Бабушка бежит навстречу.

— Не переживайте, она не упадет, у нас специальные фиксаторы на коляске…

— Просто голову она так запрокинула…

— Да, бывает. Но это ничего. Мы привыкли, да , Машунь? — бабушка целует ее в лоб, поправляет голову, усаживает.

Потом она ее кормит, девочку свою. Каждую ложечку подносит ко рту внучки с такой любовью, с такой нежностью…

Смеются они что-то. О своем, о семейном. Маша мычит в ответ. Я не понимаю, а бабушка понимает. Без слов. У любящих людей своя коммуникация.

У девочки опять «съехала» голова, как бы запрокинулась, и бабушка спешит поправить, и , знаете, ни секунды раздражения, ни злости, ни отчаяния.
Чистая любовь. Сейчас-сейчас, милая, потерпи секунду…

Телевизоров тут нет. Есть один, на этаже, и тот сломан. Вечером в качестве развлечения включают детям мультик в общем ангаре. Дети бегут смотреть.

Однажды мы с дочкой тоже хотели посмотреть, и я стала искать этот ангар, но было уже темно, и не понятно, где искать.

Я спросила у женщины с сыном, которая курила у крыльца, около таблички «Курить запрещено».

— Не подскажете, где ангар?

— Вон туда, — женщина махнула рукой.

— Пойдемте вместе? Там мультик для детей! — я кивнула на мальчика.

Он сидел и смотрел в сторону. Очень отстраненный. Будто не замечал никого.

— Нам не актуально. У него умственная отсталось. Не поймет ничего. Туповат для мультфильмов, — с чувством какого-то внутреннего раздражения сказала женщина, затушила окурок об стену и выкинула его в кусты.

Потом взяла мальчика за руку, почти дернула, он взрогнул, покорно встал, и пошел.

«Туповат»…

Резануло очень сильно. Легко мне судить, конечно, но что же теперь, посадить мальчика в номере и пусть в стену смотрит? Ведь надо все равно ходить, смотреть мультики, смеяться… жить…

А вот папа. Красивый мужик с сыном. 
Сын ходит на костылях, на ногах специальные распорки. Путь от корпуса — до столовой — метров триста — мальчик идет сам, почти час.
Тяжело, потеет от напряжения.

— Давай, сын , ты мужик, давай, — подбадривает папа. Как же ему хочется, чтобы сын пробежал эти метры за минутку, но нет. Не все в этой жизни устроено так, как хочется нам. И папа идет рядом, терпеливо, страхует сына.

Они каждое утро с ним рыбачить ходят, сидят на каменном пирсе, плечо к плечу, смотрят в море… Хорошие парни, оба.

А на танцполе танцует женщина. Очень красиво. Она раскидывает руки и кружится, и очень точно чувствует ритм. Медленные танцы выходят у нее пластичными и нежными, быстрые — веселыми, энергичными. Она танцует так, будто одна. И кланяется после каждого танца. Кому, интересно?

Я ее заметила, когда моя Катюня подскочила к ней, и стала за ней повторять. И движения повторяет, и кланяется в конце тоже.

Я стала смотреть за этой женщиной украдкой. Она — просто влплощение фразы «Танцуй, как будто никто не видит»…

Эта женщина всегда ходит одна, за столом в столовой сидит одна, ни с кем не разговаривает. Странная, не коммуникабельная.

Когда музыка закончилась, и женщина поклонилась в последний раз, я подошла к ней сделать комплимент.

— Вы прекрасно танцуете. Просто загляденье! Извините, но я любовалась вами. Будто вы для меня танцевали.

— Не для вас, — холодно отрезала женщина.

— Извините, — растерялась я.

Мы уже ушли с танцпола, когда она догнала нас с дочкой.

— У меня были танцы и сын. Четыре года назад он умер. Теперь у меня только танцы. Ему было 12. У него было СМА. Он был на коляске, и я ему танцевала. Я и теперь только ему танцую, — сказала женщина и прошла мимо.

Она не хотела дружить, и принимать чужих, не нужных ей комплиментов. Ей нужно, чтобы сын даже ТАМ знал, что мама его любит и танцует для него.

Я долго смотрела в ее красивую стройную спину. Потом присела, сграбастала дочку в объятья, и долго-долго не отпускала.

Господи, спасибо тебе за это счастье.

За счастье — уставать от заботы о своих детях. За то, что есть, кого любить, о ком заботиться, кому стирать и готовить.
Какое счастье, что можно танцевать с ними, поправлять запрокинутую голову, включать мультики, кормить с ложечки, помогать застегнуть сандалики, напоминать в сотый раз надеть панамку…

Какое острое счастье — любить кого-то, кого можно обнять. Кто не пересел из коляски на облачко, кто рядом, и требует внимания, заботы и любви.

Свобода от забот, проблем и обязательств — это разве счастье? Когда ты никому не нужен, никто не жаждет твоего творчества, не ждет твоего камбека, не ищет твоего взгляда, не чувствует твоего настроения… Это танец для себя. Это пластика нежности, направленная внутрь.

А ведь танец — он страсть, воплощенная в зрительский восторг.

Так важно жить для кого-то… Танцевать для кого-то… Пусть даже для того, чьих аплодисментов ты никогда не услышишь… Но внутри ты знаешь, ты помнишь, ты любишь. И танцуешь. Ему. Свой лучший танец любви..

А в конце — финальный поклон для невидимого любимого зрителя.
И ты все равно нужен. А значит, есть повод снова быть счастливым.

Счастья всем выдано поровну, но счастлив тот, кто сможет отыскать его бриллиант в своей шкатулочке жизни среди булыжников испытаний…

©️ Ольга Савельева


Published: 09/11/18

Читайте также

Comments are closed.